Следующая страница статьиПредыдущая страница статьи САМОРАЗОБЛАЧЕНИЕ КИТАЙСКОГО ИСТОРИКА

Опубликовано в журнале Приамурского географического общества 
“Наука и природа Дальнего Востока” №1, 2004 г.

[четыре страницы] [ 2 ]

Современным своим границам Китайская Народная Республика в первую очередь обязана завоевательной политике маньчжуров, которые в период с 1644 по 1682 годы завоевали 中國 Чжунго (Китай), находившийся к югу от Великой китайской стены, а затем продолжили захват соседних земель и порабощение их народов. Силой оружия маньчжурам удалось в 1689 году отторгнуть у Русского государства Приамурье, которое уже осваивалось русским народом более 40 лет, и где до прихода русских не существовало никакого государственно-административного устройства.

Мы полагаем, что Лю Юаньту знает, что маньчжурский народ, как этнос, возник в результате объединения в 1635 году племён хада, эхе, хойфа, ула, маньцзу по указу хана Абахая. И эти племена проживали в верхнем и среднем течении рек Сунгари и Ляохэ и их притоков. Мы также надеемся, что он помнит о существовании до 1872 года запрета проживания китайцам вне пределов Великой китайской стены, на территории Маньчжурии. Нет сомнения, что наш оппонент знает, что название западной части КНР 新疆 Синьцзян означает «Новая граница» и свидетельствует о захвате маньчжурами Восточного Туркестана. Безусловно, он также знает, что в 1951 году войска Китайской Народной Республики вторглись в суверенный Тибет и оккупировали его, а через 50 лет, в 2001 году поставили памятник этому событию.

После китайской Синьхайской буржуазно-националистической революции в 1911 году, свергнувшей маньчжурское владычество в Дайцинской империи на территории бывшего 中國 Чжунго (Китае), и образования 中華民國 Чжунхуа миньго (Китайской Республики) китайцы (漢人 ханьцы) объявили, что они являются наследниками 契丹 киданей, 女真 нюйчжэней (чжурчжэней), 蒙 монголов и 滿族 маньчжуров, то есть всех тех народов, которые когда-либо порабощали китайцев и имели свои государства, включавшие частично или полностью Чжунго (Китай).

Таким образом, китайцы предъявляют территориальные претензии к Российской Федерации от имени маньчжуров, владевших районом современного Хабаровска с 1689 по 1858 годы. В современной КНР около 10 миллионов маньчжуров, но они не имеют даже своей автономии, хотя около 40% их проживает в провинции 遼寧省 Ляонин.

Читатель заметил, что Лю Юаньту назвал город Хабаровск именем Боли. С этого же он начинает и раздел доклада об административном и военном управлении островом Большой Уссурийский и близлежащими районами во время «династии» Цин. При этом он скромно умалчивает, что Цин – это не династия, а название маньчжурского государства, в котором правила династия Айсинь Гиёро.

Маньчжурское государство Маньчжу Гурунь (Мань Цзу Гурунь – Империя народа Мань), созданное Нурхаци в 1616 году, носило это название до 5 мая 1636 года, когда Абахай переименовал его в 清 Цин (Безупречное, Чистое). Сделал он это, чтобы подчеркнуть политическое равенство с китайским государством 明 Мин (Светлое). В том же году на съезде южно-восточных монгольских ханов Абахай был возведён на монгольский ханский престол с титулом Богдо-хана (Богдыхан, Богдохан), означавшим Божественный (Святой) хан.

Мы приводим эти сведения, чтобы читателю было ясно, что маньчжурское государство Цин (в последующем ставшее 大清 Дайцин – Великое Цинское государство) возникло за пределами 中国 Чжунго (Китая), и не в 1644 году, как показывают это китайские справочники. Делаем мы это также для того, чтобы было понятно, что слово «Цин» означает не китайскую династию, а название маньчжурского государства, просуществовавшего до 1911 года. В маньчжурское государство Дайцин входила также территория и Китая. А китайцы в основной массе там были рабами, и до 1872 года им запрещалось проживать вне пределов Великой китайской стены.

Итак, Лю Юаньту говорит: «В эпоху Тан в устье Уссури был образован округ Боли, и мы тем самым можем точно установить, что административное управление в этом районе насчитывает более 1200 лет. Однако из-за того, что территория этого округа слишком мала, а административный уровень слишком низок, трудно осуществить систематическое исследование управления в то время».

Что касается эпохи 唐 Тан, то мы уже разобрались, что в тот период никакого административного влияния китайцы на район Большого Уссурийского острова не оказывали.

Рассуждения о том, что «территория округа слишком мала», чтобы осуществить систематические исследования, свидетельствуют об отсутствии у китайского историка каких-либо, хотя бы в малой степени достоверных сведений, почерпнутых из исторических хроник и летописей.

Округа в китайских исторических описаниях и административном устройстве назывались 州«чжоу», кроме того, этим иероглифом обозначался город, где было 2500 домов, что и предопределило сохранение в названиях многих современных китайских городов своеобразной приставки «чжоу».

Итак, «округа» в районе современного Хабаровска не могло быть в эпоху Тан даже по такому косвенному признаку.

Обратимся к его, применяемому китайцами, названию 伯力 «Боли». На старинных картах такого названия не встречается. Но почему же тогда китайский историк употребил это название?

Ларчик открывается просто. Нанайцы, малая коренная народность Приамурья (китайцы называют их хэчжэ), а также ульчи, называют город Хабаровск именем Бури, которое переводится на русский язык, как «Дуга боевого лука». Действительно, если посмотреть с вершины Хехцира на место Хабаровского архипелага, то взору предстанет основное русло Амура и Амурская протока в виде боевого лука, а река Уссури, впадающая в Амурскую протоку, как стрела, вложенная в лук. Это также хорошо видно на топографических и географических картах. (Карты №№ 1,2,3). В орочском языке слово «усули» означает «стрела». Существует мнение, что название реки Уссури произошло от названия маньчжурского рода. С позиции тюркских языков этимология названия реки Уссури может восходить к понятию «Плыть на большой лодке вниз по течению». Общеизвестно, что «усу» в тюркских языках и в некоторых монгольских диалектах означает «река, вода». В китайском языке эта река имеет несколько названий, одно из которых звучит Усулицзян 乌苏里江, что может интерпретироваться как «Река Черного Восстановленного Селения» или же «Река Восстановленного Селения Черных Воронов», или «Река Поселения Черных Су[шэней]». Но, судя по всему, название Усулицзян является ни чем иным, как фонетической передачей китайцами туземного названия реки, и перевода не имеет.

Что касается реки Амур, то она имеет более 50 названий на разных языках, и слово «Амур» в языке солонов (монголоизированные эвенки) означает «Большая Река». Устоявшееся современное китайское название этой реки 黑龙江 Хэйлунцзян (Река Чёрного Дракона). Кроме того, китайцы участок Амура от устья Сунгари до моря называют 混同江 Хуньтунцзян (Совместно слившаяся река, или же – Мутная общая река), якобы этот участок не что иное, как продолжение реки Сунгари. Нижнее течение реки 松花江 Сунхуацзян (Сунгари), от слияния 嫩江 Нуньцзян с 松花江 Сунгари и до впадения в Амур, они также называют 混同江 Хуньтунцзян, с единственной целью – обосновать право на плавание китайских судов по нижнему течению Амура под предлогом того, что в договоре 1858 года предусматривалось беспрепятственное плавание российских и цинских судов по Сунгари…

Но в топонимике не всегда так просто устанавливается этимология названия физико-географического объекта. В эвенкийском языке (многие нанайские роды имеют эвенкийские корни) речной остров имеет термин «бур, бурйа». В нивхском языке город Хабаровск называют Пур. Не исключено, что местность Бури получила своё название из-за большого приметного по всему Амуру острова. Но не исключено также, что местность получила название от нанайского «бу, бур», означающего «умирать, мёртвый, погибший», так как в древности на острове Большой Уссурийский производились многочисленные захоронения, и по существу он представляет собой большое кладбище, на котором археологи ведут раскопки могильников.

Не меньшую вероятность имеет и то, что название местности Бури произошло от эвенкийского Быр (Быри), искаженного в Бури. Об этом свидетельствуют записки выдающегося путешественника-натуралиста и географа Р.К.Маака во время его движения вверх по Амуру в 1855 году: «По пути мы повстречали знакомого мне гольдия, который посоветовал нам оставить правый берег и, переправившись к левому, ехать по самому широкому протоку, лежащему против скалистого выступа Быри. Таким образом, мы через узкий проток (протока Бешеная, – Г.Л.) выехали в широкий рукав Амура (основное русло Амура напротив города Хабаровска, – Г.Л.), омывающий слева группу обширных островов (Хабаровский архипелаг, – Г.Л.), и этим кратчайшим путём поплыли к мысу Кырма».

Кырма – это мыс на правом берегу, около которого от основного русла реки отходит правый рукав Амура – Амурская протока, западный участок которой называется современными китайцами Тунцзян 通江, а русскими – Казакевичевой протокой.

Применение Р.К. Мааком слова «Быри», вероятно, не случайно. В эвенкийском языке слово «бэр» (в солонском и маньчжурском языках – бэри), произносимое русскими как «быр, быри», означает «охотничий или боевой лук, изгиб, излучина реки». Действительно, в этом месте находится одна из самых значительных излучин Амура, где он меняет направление течения от восточного на северное.

Итак, нанайское название города Хабаровска Бури имеет тунгусо-маньчжурские корни, но никак не китайские. Оно происходит либо от понятий «остров», «боевой лук», «излучина реки», или же от, передаваемого в русском языке в произвольной форме, – «место могильников», «захоронение погибших».

Дело в том, что топонимы (названия местных физико-географических объектов) для туземного населения являются своеобразными ориентирами в пространстве и времени и сохраняются на протяжении столетий, но при этом некоторые из них подвергаются фонетическому, хотя и незначительному, изменению, постепенно утрачивая первоначальное смысловое значение, и становясь непонятными, но всё же их продолжают употреблять в процессе общения для обозначения привычных объектов. И хотя в данной статье мы занимаемся не ономастикой, но вынуждены были в какой-то мере рассмотреть этот вопрос, затрагивающий сущность исторического подхода к проблеме разграничения.

Обратимся вновь к китайскому языку.

Общеизвестно, что в слоговом китайском языке не существует слога «ри», он при транскрипции иностранных слов заменяется слогом «ли», который в письменном виде может отображаться иероглифами 力, 里 и другими. В китайской топонимике туземное название Бури в силу фонетических особенностей было искажено в 伯力 Боли. Посмотрим, что означают составляющие его иероглифы. Первый иероглиф 伯 (бо) отображает понятия «старший брат, 3-й дворянский титул, деспот, властелин и т.д.», второй иероглиф 力 (ли) означает «сила, могущество, способность работать, работник, энергично, успешно». Сочетание этих иероглифов не имеет никакого смыслового географического содержания, что свидетельствует о транскрипции китайцами туземного названия Бури с применением китайской (ханьской) фонетики.

В то же время мы должны сказать, что на территории Китайской Народной Республики существует город Боли в 500 километрах от Амура. Его название записывается иероглифами 勃利, первый из которых 勃 (бо) имеет около 20 значений в форме прилагательного и в глагольной форме, основными из которых являются «неожиданный, внезапный, большой, обильный», а второй – 利 (ли) означает «польза, выгода, прибыль, успех, побеждать, способствовать» и др. В сочетании этих иероглифов название города Боли может переводиться, как город Неожиданной Удачи или Неожиданной Победы, что вполне соответствует китайскому духу стремиться к образности в названиях явлений и физико-географических объектов.

Впрочем, соответствует также китайскому духу и постоянное стремление к искоренению туземных названий там, куда удалось китайцам попасть, и после этого ссылаться на исконность новых названий. Например, современный город 抚远 Фуюань, вблизи которого начинается Амурская протока, совершенно недавно по историческим меркам имел название Иргэн, что в нанайском языке означает Большое Стойбище, и название Ирга, означающее «тоня» (место для ловли рыбы). Название Ирга отображено на картах ХХ в. и в литературе. Попробуйте сказать об этом китайцу, промышляющему в Хабаровске торговлей и доставляющему товары из Фуюаня, он возмущённо замашет руками и, чего доброго, назовет это территориальными притязаниями русских. Китаец, торгующий сегодня на рынке города Благовещенска, приехавший с правого берега Амура из города 黑河 Хэйхэ, вряд ли знает, что этот городок ещё в начале ХХ в. назывался по-маньчжурски Амба-Сахал΄ан (Большой Сахал΄ан), а также Дашгё, и который китайцы называли Хэлампо или же Хэйлунпу. Но уж Благовещенск обязательно он назовёт 海兰泡 Хайланпао (Морской орхидеи озеро, или Морской орхидеи пузырёк) или же 黄河屯 Хуанхэтунь (Жёлтой реки посёлок). Это ему очень хорошо объяснили ещё в школе, хотя таких китайских названий никогда не существовало на территории, где русские основали Усть-Зейский военный пост, ставший городом Благовещенском. Русские источники отмечают слева от устья Зеи посёлок Будинг, а с правой – Хоаньатунь. Не знает он и того, что город 爱珲 Айхунь (Яшмовый самоцвет; по-русски Айгунь), он же современный 爱辉乡 Айхуйсян (Селение Яшмового сияния; по-русски Айгунь) в середине XIX века назывался по-маньчжурски Сахал΄ан-Ула-Хотонь (Поселок на Черной Реке).

Поскольку ссылки на события тысячелетней давности не очень весомы, то Лю Юаньту обратился к периоду маньчжурского государства Цин, просуществовавшего три столетия, до конца 1911 года. Вероятно, чувствовал он некоторую неловкость при воспоминаниях о киданях и нюйчжэнях, владевших не только Маньчжурией, но и Северным Китаем в пределах Великой китайской стены до реки Хуайхэ (около 300 км к югу от реки Хуанхэ), и монголо-татарах, покоривших и нюйчжэней, и остальную часть Китая, которую не удалось покорить нюйчжэням.

Вот как поведал он уважаемой конференции: «В начале эпохи Цин для военных нужд цинское правительство распространило на часть племён, проживавших в бассейне Амура, включая нанайцев, так называемую «знамённую систему», сделав их вспомогательными войсками, для того, чтобы укрепить тыл и обеспечить пополнение людскими ресурсами. Те же пограничные племена, которые не были включены в состав «восьми знамён», главным образом проживавших в среднем и нижнем течении Амура, в районе Уссури, а также к востоку и северу от неё, в прибрежных районах и на Сахалине, то для них устанавливалась система управления «глава рода – сельский старшина – старший деревенского двора». Глава рода и сельский старшина назначались цинским правительством, они отвечали за передачу прав по наследству, уплату дани, а также собирали ежегодную дань собольими мехами в деревне Нингута. В десятый год правления императора Шуньчжи (1653 г.) сельский старшина в Нингута получил звание «чжанцзин» (военный чин в знамённых войсках, соответствующий чину военного наместника) и стал отвечать за управление обширными территориями на северо-востоке».

Итак, китайский историк, сам того не замечая, подчёркивает, что жители Среднего и Нижнего Амура не вошли в состав Восьми знамён, то есть они не были маньчжурами, а следовательно и не были потомками нюйчжэней (чжурчженей). Что касается, распространения знамённой системы на часть племён, проживавших в бассейне Амура, включая нанайцев, то хэчжэ (гольды, с установлением советской власти – нанайцы) в «знамённую систему» были включены в конце XIX века (конкретно – в 1870 году), чтобы в какой-то мере противодействовать проникновению китайцев в северную часть Маньчжурии.

Рассмотрим внимательно это высказывание историка в свете исторических событий XVII века.

Деревня Нингута находилась в 600 километрах от Амура на реке Хурха (переименована китайцами, ныне река 牡丹江 Муданьцзян – Река Розовых Пионов), её округлённые географические координаты – 129 градусов 30 минут восточной долготы и 44 градуса 20 минут северной широты. В силу привычки китайцев искоренять туземные названия сегодня мы не найдём на карте такого названия. Нингута (название произошло от маньчжурского нингунь – шесть родов) была переименована китайцами в 宁安 Нинань (Усмирён и спокоен).

Представьте себе, как мог собирать сельский староста (по-маньчжурски «чашань») дань с тех, кто жил за 600 километров и далее от его деревни? Почему китайский историк говорит о Нингуте? Он просто не знает ни одного другого населённого пункта севернее этой точки. Не замечает он и противоречия в утверждении, что сельский староста назначался правительством и в то же время «передавал власть по наследству»…

Причина упоминая Нингуты, как какого-то центра, ещё и в другом. Это был крайний форпост на севере у маньчжуров, и возник он в качестве противовеса продвижению русских к югу от Амура. Нингутинское фудутунство было образовано только в 1871 году.

В 1643 году русские вышли на реку Зею и весной 1644 года спустились вниз по течению Амура до устья, где, построив острожек, перезимовали. Затем возвратились в Якутск, замкнув кольцо исследований на континентальной части Северо-Востока Азии. За этой экспедицией последовали другие, и в результате в 1653 году Приамурье оказалась владением Московского государства. Туземное население начало выплачивать дань, то есть было вовлечено в сферу экономической деятельности государства. На Амуре русские встретили дауров, дючеров, натков, гогулей, эвенков, гиляков. Никакой администрации маньчжуров не было обнаружено. Разумеется, присоединение этой территории происходило не всегда мирно. 4 июня 1651 года при овладении казаками даурским городком-крепостью Гуйгудара в бою пали 661 даур, казаки потеряли 4 человека убитыми и 45 было ранено. 8 октября того же года при нападении туземцев на казаков в Ачанском городке атакующие потеряли убитыми 117 человек. Но это был не последний бой. Маньчжуры, увидевшие, что русские укрепляются на Амуре, решили нанести поражение отряду Ерофея Хабарова, который к тому времени уже был назначен якутским воеводой приказчиком (главой администрации) Амурской земли. Имел он к тому времени и другую задачу – привести под великую государёву руку Богдохана, о котором русские узнали от туземцев. Почти пять месяцев потребовалось маньчжурам, чтобы от своих баз в Маньчжурии достичь городка, где зимовал Хабаров. 24 марта 1652 года на Ачанский городок обрушилась воинская маньчжурская сила. Против 212 русских, находившихся в крепости, было более 2000 нападавших. В ходе ожесточённого сражения русские одержали победу. Маньчжуры оставили на поле боя 676 погибших воинов. Казакам достались богатые трофеи: 830 лошадей, хлебные запасы из обоза, 17 скорострельных пищалей, 2 пушки, 8 знамён. Казаки были удивлены пищалями, которые были соединены по четыре ствола вместе.

Указание якутского воеводы о приведении под государёву руку Богдохана свидетельствует о том, сколь мало знали в Якутске политическую обстановку на востоке.

На главную
Следующая страница статьиПердыдущая страница статьи