Издевательство над топонимикой

Следующая страница статьиПредыдущая страница статьи ИЗДЕВАТЕЛЬСТВО НАД ТОПОНИМИКОЙ




[три страницы] [ 2 ]

Теперь, когда немного познакомились с методикой Гусева по подбору аргументов для доказательства того или иного его вывода, мы обратимся к главе IX “Амурский феномен” его книги, в которой он, сам того не подозревая, весьма блестяще доказывает несостоятельность методики “Всеясветной Грамоты” исследования названий физико-географических объектов по “Буковам”. Выше мы (я и читатель) уже отмечали, что Гусев в этом исследовании напрочь отринул все туземные языки при определении этимологии названия местного объекта. Здесь следует подчеркнуть, что начинающие топонимисты и просто любознательные люди пытаются переводить названия местных объектов, услышанные от местного населения, прочитанные в письменных источниках или на топографических картах. Чтобы получить правильный ответ на интересующий вопрос, необходимо обладать знаниями историка, географа, археолога, топографа, лингвиста и быть аналитиком, только тогда возможно получение в достаточно высокой степени правильного ответа. Название местного объекта не переводится, а определяются его этимология, происхождение и смысловое содержание. К сожалению, в результате проживания в определенной местности в разные времена истории различных племен и народов, в результате приспособления ранее существовавших названий объектов пришельцами к тому или иному языку ныне установить смысловое значение некоторых из них подчас не удается. Следует подчеркнуть, что для туземных народов название местного объекта представляет собой своеобразный ориентир в пространстве и времени, отражает качества объекта, определяет отношение к хозяйственной деятельности и религии, свидетельствует о степени влияния на жизнь человека, а также включает и глубину знания объекта местными жителями и пришельцами.

О. Гусев (или же его помощники), посмотрев географические карты территории Российского Дальнего Востока, выбрал(и) попавшиеся на глаза названия местных географических объектов (топонимы) и этнонимы, в которых содержится сочетание букв “УР” и “РУ” и, называя их протокорнями, старательно пытается(ются) убедить читателей, что все это - свидетельства проживания в данной местности древних “уррусов”.

Безусловно, не сложно показать несостоятельность “Буковного” истолкования практически всех названий, выбранных Гусевым, но тогда пришлось бы написать целую книгу, поэтому придется ограничиться теми названиями, которые знакомы многим читателям.

Начал Гусев главу с обвинения В.К. Арсеньева в том, что тот допустил “профессиональный просчет” в процессе своих экспедиций, “нанося в начале XX века на карту Уссурийский край”. В разных местах книги Гусев называет В.К. Арсеньева топографом и геодезистом. К сведению Гусева и иже с ним, В.К. Арсеньев никогда не был топографом и геодезистом, никогда не “наносил на карту Уссурийский край”. Топографом был его брат Александр, а Владимир Клавдиевич был пехотным офицером и с 1900 года служил на Дальнем Востоке. Здесь по заданию командования и генерал-губернатора он проводил рекогносцировки местности с целью определения возможности переброски войск и составления военно-географического описания возможного театра военных действий (это было обусловлено неудачной войной России с Японией в 1904-1905 гг.), а также занимался выловом и выселением манзовских бродячих охотников, наводнивших южную часть Уссурийского края, и определял места для возможного размещения переселенцев из Центральной России. К моменту прибытия В.К. Арсеньева на Дальний Восток весь юг Уссурийского края до бухты Святой Ольги, прибрежная полоса от нее до Де-Каст-ри и полоса вдоль государственной границы с захватом железной дороги от Хабаровска в южном направлении были покрыты крупномасштабными картами масштаба 1:42000 и 1:84000. Созданы они были военными топографами Приамурского военного округа, начиная с 1884 года. Не было карт только на центральную и северную части Сихотэ-Алиня. Разумеется, Арсеньеву приходилось делать глазомерную съемку местности, определять высоты некоторых перевалов и вершин и даже делать простейшие астрономические определения положения нескольких точек, что было весьма значительным вкладом в знание о местности, но не являлось “нанесением на карту Уссурийского края”.

К сожалению, Гусев, как и многие другие, читавшие художественные книги В.К. Арсеньева, все прочитанное восприняли, как правду факта, а не художественную правду. И Гусев, наверное, чтобы подчеркнуть общую эрудицию, пишет: “Своего проводника удэгейца Дерсу Узала Арсеньев прославил как “Дерсу УзаЛа"... "Ла” - это китайский слог-суффикс, употребляемый в Китае при обращении к пожилому человеку. В верховьях реки Бикин на вершине Сихотэ-Алиня в поселке Олон (ОЛ ОН!) до сих пор живут потомки Дерсу из рода Уза народности Удэ".

Здесь, как и в целом по книге, Гусев слышал только звон. Если бы он внимательно читал Арсеньева, то запомнил бы, что герой его книги сказал: “Моя гольд”, то есть не удэгеец, а, по-современному, - нанаец. Если бы Гусев читал дневники Арсеньева и первое издание книги В.К. Арсеньева в 1924 года во Владивостоке, то заметил бы сделанное в книге специальное примечание, что настоящее имя проводника - Дерчу Оджал. А род Оджал имеет корни эвенкийского происхождения, жил и потомки его живут около современного озера Болонь (в прошлом - Болони Оджал, Оджаль и ряд других названий). Название Болони Оджал означает Место осенней стоянки рода Оджал.

Арсеньев специально изменил имя проводника, так как это был собирательный, художественный образ. И имя Узала в переводе на русский язык означает Все время идущий по следу, то есть Следопыт, если рассматривать с позиций эвенкийского и нанайского языков (многие нанайские роды имеют эвенкийское происхождение). Один из ульчских родов нанайского происхождения (в первой половине прошлого столетия ульчей считали частью нанайского народа) имеет в русской фонетике название Узал (Удзал, Одзал, Одза - в ульчской фонетике). Так что к удэгейцам Дерсу Узала не имеет никакого отношения, поскольку это художественный образ. Правды ради, мы не забудем сказать, что в удэгейском языке “удза, уза” также означает идти по следу. Тем более не имеет никакого отношения к китайскому языку “ЛА”, окончание родового названия Узала, так как в китайском языке слог “ла” употребляется для обозначения совершенного действия. В китайском языке при обращении к старшему по возрасту уважительно говорят “лао ши”, означающее наставник, учитель. Вообще же слово “лао” означает старик, а при обращении к человеку пожилых лет - почтенный. И согласно китайской грамматике, слово “лао” ставится впереди, а не сзади имени человека, к которому обращаются. Подчеркивая особое уважение к тигру, китайцы говорят “лао-ху”, называя имя царя зверей Приамурья и Приморья.

Что касается названия поселка Олон (ОЛ ОН - как пытается рассматривать его Гусев), то ни на одной из “вершин Сихотэ-Алиня” в верховьях реки Бикин такого поселка нет. Слово же “олон” в маньчжурском и некоторых тунгусских языках означает брод, переходить в брод, и стойбище Олон находилось на правом берегу в среднем течении реки Бикин, строго напротив современного удэгейского поселка Красный Яр. Здесь же поблизости находится небольшая речка Олонка (в прошлом речка Олон) и вдоль нее сопки Олонские. Так что не имеет смысла рассмотрение слова “Олон” через деление на “Ол” и “Он”, поскольку топоним четко указывает место брода на реке в данной местности. Напрасно Олег Михайлович затащил речной брод на “вершину Сихотэ-Алиня”.

Гусев обвиняет Приморский крайисполком в том, что была переименована часть географических названий на территории Приморья, и тем самым якобы стерли с карты древнейшие русские топонимы. В действительности были переименованы названия, которые не имели смыслового значения или же оставленные бродячим манзовско-китайским элементом, поскольку после Айгуньского договора, подписанного Н. Н. Муравьевым с Дайцинской империей маньчжуров в 1858 году, к территории Приморья некоторое время применялся кондоминиум - совместное владение.

Здесь мы вновь вынуждены цитировать Гусева: “В.К. Арсеньев обозначил русские названия рек: Тетюха как - ТетюХЭ, Цумиха как - ЦумиХЭ, Нахтаха как - НахтаХЭ, Бейцуха как - БейцуХЭ и т. д. Но Арсеньеву, знавшему историю Отечества по версии Миллера, Шлёцера, Байера, Карамзина и др., и в голову не приходило, что он бродит по многотысячелетним территориям Руси Великой. Они решили, что топонимы, содержащие корни МАН, ЧАН, ХАН, которые В. Арсеньев все-таки сохранил, - тоже китайского происхождения. Так, вместе с “Тетюха”, “Култуха” и др. были стерты с карты Приморья древнейшие русские топонимы: Сучан, Иман, Манзовка и мн. др. Река Иман, крупный правый приток Уссури, стал Дальней речкой (дескать, далеко от Владивостока, бедная), а город Иман - Дальнереченском. Центр угледобычи Приморья Сучан переименовали в Партизанск. Город Манзовку - в Сибирцево: в честь “комиссара в кожаной куртке” Сибирцева и т. д.”. Мы вернемся к этой цитате после небольшого отступления.

В начале своей книги О. М. Гусев, побывавший когда-то в Чадахане, пишет, что эвенк Е.П. Архипов (скорее всего, помесь русского и эвенкийки, судя по фотографии, но которого Гусев называет айном) сказал: “В старину это место называлось не Чадахан, а Чудайха. Это как бы просьба. Дескать, чу, дай ха! Значит, силу, добро, благословение. Чадаханы есть и в других местах”... То есть Гусев сам свидетельствует, что встретился с измененным топонимом, но не скажи ему об этом эвенк, то читали бы мы очередное измышление об изначальных “Червь” и “ХАНах”. Но Гусев не заметил, как он здесь разоблачает сам себя же.

Кто такой (такая) “Чу”? Если это персонаж эвенкийского фольклора, то почему в старину эвенки, не знавшие русского языка, обращались к нему по-русски “дай”? В эвенкийском языке понятие “давать” определяется словом “буми, будеми”, слово же “чу” означает “страшный”, а слово “чурилан” - “призрак, привидение”. А поскольку Чадаханы есть и в других местах, как свидетельствует сам Гусев, то “Чудайха” - это его личный вымысел и ничего более. Название местного объекта “Чадахан” произошло от эвенкийского “Чатакан”, означающего “Живущий там, где грязное (илистое) место” или же “Живущий там, где есть каменный уголь”. В эвенкийском языке слово “чата” означает не только грязь на берегу реки, глинистый сланец, но и каменный уголь. Суффикс “кан” в эвенкийском языке является уменьшительным суффиксом или же означает место проживания. Значение этого суффикса должно быть понятно Гусеву из имени проводника Улукиткана (Бельчонок), о котором он сочинил миф, что тот был от рождения слепым и имел “третий глаз” способный видеть на 360°. Название поселка Чумикан (по-негидальски произносится Чумихан) может интерпретироваться на русский язык как “Живущие на косе (мысе)”, поскольку “чуми” в эвенкийском языке означает географическое понятие косы, отмели и мыса.

Обращу сначала внимание читателей на то, что при топографических съемках, если нет письменного источника, название местного объекта наносится на карту по принципу “как слышится, так и пишется”. В связи с тем, что карты делались русскими, то многие фонемы воспринимаются на слух совершенно не так, как их произносят туземцы, и подчас нет букв в алфавите для передачи воспринимаемых звуков речи респондентов. В результате на карту уже с первого момента попадает искаженное местное название по “вине” топографа. Кроме того, в туземных родах из-за разных диалектов названия одних и тех же объектов звучат по-разному, а иногда одни и те же местные объекты имеют разные названия. Особенно это проявляется при определении названий протяженных объектов, например рек и хребтов.

Разумеется, Гусев в своей книге не указывает, какой народ, кто же именно был хранителем топонимов в Приморье до появления там русских топографов или же Арсеньева, поскольку речь ведется о его “профессиональном просчете”.

Рассмотрим теперь названия, упомянутые Гусевым выше.

Тетюхэ (Тетюха). Арсеньев в своей книге “По Уссурийскому краю” отмечает реку Тютихе, а не Тетюхэ. Как видим, Гусев перевирает Арсеньева. На карте 1861 года, составленной М. Поповым, зафиксировано название реки Тютиха. По-удэгейски эта река называлась Ногуле. Перед переименованием по Указу Президиума Верховного Совета СССР от 26 декабря 1972 года река называлась Тетюхе. Так где же Гусев откопал “Тетюхэ” (она же, по его мнению, - древняя река Тетюха)? Искаженное в процессе заселения территории Приморья русскими людьми слово он “расшифровал” следующим образом: “ТЕТЮХА (ударение в “Тетюха” на “-ха”, как и во всех приморских топонимах с окончанием на “-ха”). Прочтем топоним по частям. ТЕТ - Твердь Есть Твердь, т. е. очень прочная твердь. Для кого? Не для УРов, не для РУ, не для Ариев, а для неких Ю ХА. Кто это такие? В данном случае - на X - Хер (т.е. таинство оплодотворения), чтобы некие приобретали качества ХА. Т. е. просто физически здоровых людей, способных со временем впитать 12 качеств И - Иже, т. е. Ижейных людей. Очень похоже, что в этом интересном топониме речь идет о ЦЕНТРЕ ГЕНЕТИЧЕСКОГО конструирования. Ибо как можно по-другому “кратко” воздействовать на X - Хер? Отсюда и происхождение русской фамилии СТЕТЮХА: Се ТЕТЮХА, т.е. жрец - специалист по генной инженерии”.

Что можно ответить на такое объяснение Гусева? Во-первых, “таинство оплодотворения” у древних русских происходило не через Хер, а через Уд (так назывался мужской детородный орган). Во-вторых, он расшифровывал не топоним, а многократно трансформированное слово, ведь М. Попов наносил на карту название реки, не зная, что придет время - и некий Шубин-Абрамов высосет из пальца “Всеясветную Грамоту”, а О. М. Гусев начнет рассматривать искореженные слова с позиций выдуманной грамоты. В-третьих, в книге В.К. Арсеньев писал, что слово “Тютихе” возникло в результате искажения китайского Чжю-чжи-хэ - “Река диких свиней”. В примечаниях к книге Арсеньев указал, что название “Тютихе” могло произойти от Цзю-цзи-хэ - “Девятая быстрая река”. Таким образом, мы видим, что сделанное переименование названий населенного пункта Рудник Техюхе - в Дальнегорск, реки Тетюхе - в Рудная и Тетюхе Пристань - в Рудная Пристань, фактически не имевших смыслового значения, - закономерный процесс.

В этой связи вспоминается эпизод при демаркации Государственной границы СССР с Монгольской Народной Республикой в 1978 году, в которой мне пришлось принимать участие. Хребет, носивший имя Путинцева, отошел к территории Монголии. Как только монголы узнали об этом по результатам топографических работ, на следующий день они привезли документы с новым названием. На вопрос, зачем они переименовали географический объект, последовал ответ, что это - территория Монголии, и они имеют полное право делать любые переименования. Попросили нанести на топографические карты новое название.

В завершение рассмотрения данного топонима следует сказать, что на следующей странице своей книги О. Гусев реку уже называет “Стетюха”. Не больше и не меньше!

Цумихэ (Цумиха). Реки с таким названием не существовало. Название выдумано О. Гусевым. На этнографической карте Л.И. Шренка название реки зафиксировано, как Цыму-хэ. В.К. Арсеньевым описана река Цимухе. Перед переименованием речка называлась Цимухе. Это название от искажения китайского “Ци-мынхэ”, означающего “Стремительная первая речка”. Ныне это река Шкотовка. Названа по фамилии капитана 1-го ранга Шкот Николая Яковлевича, бывшего командира пароходо-корвета “Америка” и транспорта “Японец”, участвовавшего во многих гидрографических исследованиях Охотского и Японского морей и бывшего некоторое время главным начальником в южных гаванях (Владивосток) в 1866 году. Но название река Шкотовка получила благодаря уже населенному пункту Шкотово, основанному в 1864 году и находящемуся около ее устья.

Нахтахэ (Нахтаха). Арсеньев зафиксировал название Нахтахе. Он также отметил, что река имела удэгейское название Нактана (Накту), в верхней части она называлась Нунгини, а на морских картах ее подписывали как р. Лебедева. Как видим, название Нахтахе произошло в результате искажения бродячими манзами удэгейского Нактана, и смыслового значения уже не имело. Переименование ее в реку Кабанья вполне закономерно, хотя вполне естественно было бы возвратить ей название Накту или же Нактана.

Бейцухэ (Бейцуха). Вообще на карте Приморского и Хабаровского краев до 1972 года было несколько речек и населенных пунктов с названием Бейцухе. На карте М. Попова 1861 года речка, впадающая в Бикин, названа Байсыху. Перевести на русский язык, без прочтения иероглифов, представляется сложным, так как фонема “бай” может означать “белый”, “сто” и другие значения. Фонема “сы” может означать числительное “четыре” и имеет целый ряд других значений. В окончании “ху”, возможно, скрыто искажение от “хэ”, хотя “ху” можно переводить и как “озеро”, и даже “тигр”. Перед переименованием речку подписывали Бейцухе, что, предположительно, являлось искажением от китайского Бейцахэ - Северного распадка небольшая речка. Ее переименовали в речку Низинную, а населенный пункт Бейцухе - в Бойцово. Речку Бейцухе, впадающую в Большую Уссурку (в прошлом Иман), переименовали в Маревку, поскольку течет по обширной мари (болотистая местность), а населенный пункт Бейцухе на ее берегу - в Метеоритный, так как вблизи него упал большой метеорит.

Иман. Вот как определяет смысловое значение слова “иман” Гусев: “ИМАН: МАН Ижейных, т.е. Русских, людей. В этой местности когда-то была ставка вождей – МАНов”. О том, как появилось географической название Иман по отношению к городу и реке, судя по всему, Олег Михайлович не имеет ни малейшего представления.

В 1858 году штабс-капитан М.И. Венюков совершил путешествие по реке Уссури, пересек Сихотэ-Алинь и вышел к устью реки Тадушу на берег Японского моря. Река также называлась Тадуху, Тазуши, Лифуле - ныне река Зеркальная. На этой реке 3 августа 1906 года впервые встретил своего знаменитого проводника Дерчу Оджала В.К. Арсеньев. 17 июня 1858 года Венюков со своей командой прошел мимо устья реки Нимань. Так он зафиксировал название реки, носившей некоторое время имя Иман (ныне Большая Уссурка). При этом он отметил, что от слияния реки Акули (в последующем ее называли Вака, ныне называется Малиновка) с собственно Ниманью туземцы (гольды) предпочитали применять название Имма. Здесь в слове две буквы “м” и ни единой “н”. Венюков также указал, что напротив устья реки Нимань, на противоположном берегу реки Уссури, находились маньчжурский военный пост и деревня Нимань. На договорной карте 1860 года река подписана на русском и маньчжурском языках Нимань, и напротив устья ее, на маньчжурской стороне, за рекой Уссури, - населенный пункт Нимань. На карте М. Попова 1861 года река подписана Има. На известной этнографической карте Амурского края Л.И. Шренка река и населенный пункт названы Има. Во время путешествия в 1867-1869 гг. по Уссурийскому краю Н.М. Пржевальский отметил впадение справа в Уссури большой реки, которая называлась Има. Как видим, в русских картографических первоисточниках нет названия Иман по отношению к реке или населенному пункту. На карте де'Анвиля 1752 года река и населенный пункт носят название Нимань, только населенный пункт показан на правом берегу Уссури, около устья Нимани.

Как же появилось название Иман? В 1859 году основана казачья станица Графская. В связи со строительством железной дороги Хабаровск - Владивосток в 1894 году рядом с нею основаны станция и поселок, наименованный Иман, который в 1917 году(после Февральской революции) стал городом. Итак, после прихода русских в эти места в середине XIX в. возникло селение, в последующем получившее название Иман в результате приспособления к русскому языку близких по звучанию туземных названий Нимань и Имма, что абсолютно отрицает рассуждения О.М. Гусева о какой-то “ставке вождей - МАНов” в древнейшие времена.

Как уже говорилось выше, многие начинающие топонимисты пытаются переводить названия местных физико-географических объектов с позиций туземных языков, забывая или не зная о сложном пути их образования. Поэтому часто можно услышать от недостаточно сведущих людей, что название города Иман и реки Иман переводится на русский язык как коза или козел (дикий). Посмотрим и мы с позиций туземных языков, так ли это? В нанайском языке, действительно, слово “иман” означает “дикая коза”, а слово “нимэн” - “соседний”. В эвенкийском языке “има” и “иман” означают “засыпать снегом или землей”, “хоронить”, а “ниман” - “жить по соседству”. В маньчжурском языке “има” означает “скопление народа, толпа”.

В китайском языке в отношении реки название записывается тремя иероглифами И-ма-хэ, где первый иероглиф означает “почтовая станция, конный вестовой, ехать на перекладных”. Второй иероглиф означает “лошадь, буйный, разбойник и фамильный знак”. Третий иероглиф в названии является обычным дополнением при записи наименования реки, чтобы человек не путался в определении, к чему относится название. Название города Иман китайцы записывают двумя иероглифами Ни-мань, которые можно перевести как “Близко маньчжуры”.

Из изложенного выше видно, что названия реки Иман (Большая Уссурка) и города Иман (Дальнереченск) были даны русскими людьми в XIX в., и хотя созвучны туземному “иман”, не являются переводом названия дикой козы (косули).

Если читатель помнит приведенную цитату из книги О. Гусева, он заметит, что тот обозвал реку Большая Уссурка - “Дальняя речка”, т.е. обманул читателя, заявив, что такое имя реке присвоено Приморским краевым исполнительным комитетом.

Сучан. Вот как О. М. Гусев пытается интерпретировать данное слово: “СУ-ЧАН: Червьвьи Аз Ны, Укрепленные Словом, т.е. “идеологическим” воздействием. Речь вроде бы идет о каком-то “сборном пункте” для неких начинающих. Окресности Сучана - это ровная местность с возвышающимися над ней горбатыми грядами невысоких сопок. Рядом - Японское море (до моря от Партизанска 41 км. - Г. Л.). Это место и сегодня идеально подходит для большого лагеря, для организации какой-нибудь полевой “школы”. Обратное прочтение корня ЧАН дает нам протокорень НАЧ, также обозначающий какие-то НАЧала, НАЧальник...” (Применение прописных букв в середине или конце слов не является опечаткой, это методика отображения мыслей самим О. Гусевым).

В другом месте Гусев пишет, что на Сучане “уррусы” переделывали генетически азиатов и отправляли их через Берингию (имеется в виду сухопутный перешеек между Азией и Америкой) в Америку уже в виде племен индейцев. И таких племен было “сформировано и отправлено в “Новый Свет” 2200". Не правда ли, впечатляет!

Из цитаты видно, что Гусев имеет в виду город Партизанск (в прошлом Сучан), а не реку Сучан (ныне Партизанская). Но в данном случае, как и в предыдущем, он не имеет понятия, как образовалось название города Сучан. Я вынужден рассказать об этом.

На пограничной карте 1860 года река названа Фульхэ, на карте М. Попова 1861 года у нее название Тарфун. М.И. Венюков, первым из русских пересекший в 1858 году хребет Сихотэ-Алинь, называл эту реку Суча. В том, что это - будущая река Сучан, нет сомнения, так как впадает в уже имеющий русское название залив Америка (ныне залив Находка). На карте, приложенной к книге Н. Пржевальского “Путешествие в Уссурийском крае: 1867-1869”, река подписана Сучан и на левом берегу ее, напротив будущего города Сучана, подписано “Старин. Укреп.” (следы древнего укрепления сохранились до сих пор в современном селе Николаевке, на левом берегу реки Партизанской напротив города Партизанска), а на месте будущей деревни Фроловки, основанной в 1885 году, подписан населенный пункт Пинсау. Название речки Пинсау (искаженное в Пенсау) сохранялось до 1972 года, до переименования во Фроловку. На карте Л.И. Шренка река также подписана Сучан. К 1892 году в долине реки Сучан разведаны большие запасы каменного угля и начата его добыча. Для доставки угля во Владивосток в 1893 году была построена узкоколейная дорога, и конечная станция названа Сучан. В 1896 году были открыты Сучанские каменноугольные копи, получившие название Сучанский Рудник. В 1932 году пять поселков Сучанского Рудника были объединены и названы городом Сучан. Таким образом, говорить о древности непосредственно города Сучана (Партизанска) и названия поселения у Гусева нет основания.

На главную
Следующая страница статьиПредыдущая страница статьи